- Как известно, после трагической гибели Махсы Амини в сентябре 2022 года в Иране начались массовые протесты под лозунгом «Женщина, жизнь, свобода». Эти события стали важным социальным и политическим явлением, подняв вопросы не только об обязательном ношении хиджаба, но и о более широких аспектах прав женщин и положения граждан в обществе. Спустя три года значительных изменений в законодательстве или институциональных подходах не произошло. Законы, обязывающие носить хиджаб, остались в силе, а государственные органы продолжают следить за их соблюдением. При этом в некоторых случаях наблюдается ужесточение контроля и ограничений для женщин в общественной жизни.
Однако на уровне повседневной жизни заметны изменения в поведении части общества. Всё больше женщин появляются в общественных местах без хиджаба, что воспринимается как способ выражения личной позиции. Такое поведение стало более распространённым, особенно в крупных городах, где контроль за соблюдением этих норм несколько смягчён. Это привнесло новые настроения в городскую среду.
Движение «Женщина, жизнь, свобода» привлекло значительное внимание мировой общественности. Имя Махсы Амини стало известно далеко за пределами Ирана, а внутри страны вопросы прав женщин и их роли в обществе начали обсуждаться более открыто. При этом сохраняется контраст между строгой государственной политикой и нарастающим общественным сопротивлением, которое проявляется в разных формах.
В итоге официальная политика в отношении женщин в Иране осталась практически неизменной, но в обществе сложился новый опыт коллективного выражения несогласия, а пространство для обсуждения прав и социальной роли женщин заметно расширилось.
- США продолжают требовать, чтобы Иран полностью прекратил развитие своей ядерной программы и демонтировал все мощности по обогащению урана. В связи с этим хотелось бы узнать ваше мнение о том, насколько вероятно начало новой военной операции против Ирана?
- После июньских ударов Израиля и США 2025 года по ядерным объектам в Натанзе, Фордо и Исфахане ситуация вокруг иранской ядерной программы и отношений с Соединёнными Штатами остаётся напряжённой. Эти атаки, известные как операция «Полуночный молот», не уничтожили ядерную инфраструктуру полностью, но серьёзно осложнили работу иранских специалистов и сделали программу менее прозрачной. Вашингтон продемонстрировал готовность к военным мерам «решения иранского ядерного вопроса», но в то же время продолжает настаивать на продолжение переговоров о достижении нового соглашения. Предложение об ограниченном обогащении урана было отвергнуто Ираном как неприемлемое, однако доступ инспекторов МАГАТЭ к некоторым объектам частично восстановлен, что можно расценивать как шаг к сохранению дипломатических каналов.
Позиции сторон остаются противоречивыми. Администрация Трампа придерживается стратегии «максимального давления» на Иран, требуя полного сворачивания программы обогащения. Тегеран, с одной стороны, выражает готовность к диалогу для снижения риска войны, с другой – настаивает на гарантиях невмешательства и ограничивает доступ к пострадавшим объектам. Израиль, в свою очередь, рассматривает возможность самостоятельных действий, что в случае реализации может втянуть США в новый виток конфликта.
Вероятность масштабной военной операции в ближайшие месяцы оценивается как умеренно низкая. Сдерживающими факторами выступают контакты Ирана с европейскими странами, стремление Тегерана к смягчению санкций и ограниченная поддержка военного сценария в американском обществе. Однако риски сохраняются: неполное сотрудничество с МАГАТЭ, возможное ускорение иранской программы и потенциальные самостоятельные действия Израиля могут спровоцировать новые удары.
В целом, новый военный раунд в краткосрочной перспективе маловероятен, но полностью исключать его конечно нельзя. Силовое давление остаётся для Вашингтона инструментом влияния на Тегеран, но предпочтение отдаётся дипломатическому пути, позволяющему контролировать ситуацию с меньшими издержками.
- Есть ли у Ирана шанс прийти к компромиссам с Западом?
- Шансы Ирана на достижение компромисса с Западом остаются ограниченными и хрупкими, зависящими от сложного сочетания политической воли, региональной динамики и глобальных событий. Эксперты сходятся во мнении, что дипломатический путь возможен, но июньские удары 2025 года по иранским ядерным объектам серьёзно подорвали эту перспективу в краткосрочной период.
Отношения между Ираном и Западом определяются тремя основными проблемами: ядерной программой, санкциями и поддержкой Ираном прокси-групп. Соглашение 2015 года (JCPOA) остаётся лишь ориентиром, но выход США из сделки в 2018 году и последующее наращивание Ираном обогащения урана до уровней, близких к оружейным, создали глубокий кризис доверия.
Некоторые факторы всё же создают основу для компромисса. Иран демонстрирует ограниченную гибкость, выражая готовность обсуждать уровни обогащения и допуск инспекторов МАГАТЭ к отдельным ядерным объектам. Запад, в свою очередь, сохраняет ослабевший интерес к дипломатии, стремясь избежать полномасштабного конфликта. Экономическое давление санкций, заморозивших значительные активы Ирана, также подталкивает Тегеран к поиску путей их разблокировки.
Однако эти сигналы перевешиваются препятствиями. Жёсткая позиция администрации Трампа, требующей полного демонтажа ядерной программы, сталкивается с категорическим отказом Ирана, который считает такие условия неприемлемыми. Консервативные силы как в Вашингтоне, так и в Тегеране ограничивают пространство для уступок. Региональная нестабильность, включая активность прокси-групп, поддерживаемых Ираном, и угроза новых израильских ударов усиливают напряжённость. Создается впечатление, что каждая сторона, похоже, готовится к эскалации, а не к диалогу.
Как уже было сказано, вероятность компромисса оценивается как низкая. Для его достижения потребовались бы значительные взаимные уступки: Ирану пришлось бы сократить обогащение урана и вернуться под полный контроль МАГАТЭ, а Западу – предложить реальное ослабление санкций, а не символические меры. Пока же текущая ситуация ведёт скорее к дальнейшей изоляции Ирана или даже к риску открытого конфликта, где дипломатия уступает место силовому давлению.
- В медиа пространстве время от времени проходит информация о том, что через территорию Азербайджана в Иран будут осуществляться поставки российского газа. Насколько на ваш взгляд реален этот проект?
- Проект транзита российского газа в Иран через территорию Азербайджана представляет собой сложный многоуровневый вопрос, где переплетаются экономические интересы и геополитические противоречия. Эта инициатива, формально направленная на решение энергетических задач, сталкивается с комплексом взаимосвязанных вызовов, которые ставят под вопрос её реализацию в заявленных масштабах.
Ключевым аспектом остаётся позиция Азербайджана как транзитного государства. После второй Карабахской войны Баку значительно укрепил свой позиции в регионе и теперь рассматривает энергетическую инфраструктуру как инструмент внешней политики. Отношения с Россией характеризуются сложным балансом: с одной стороны, сохраняется партнёрство в рамках формата транспортных проектов, с другой – Азербайджан активно развивает стратегическое сотрудничество как с региональными, так и западными странами, расширяя поставки газа в Европу.
Ирано-азербайджанские отношения переживают период системного кризиса. Тегеран воспринимает усиление Баку как угрозу своей региональной позиции, особенно в контексте потенциальной дестабилизации северо-западных регионов Ирана с преимущественно азербайджанским населением. В ответ Азербайджан укрепляет связи с Израилем и Турцией, что Иран расценивает как вызов своей безопасности.
В этих условиях транзитный маршрут становится заложником более широких геополитических процессов.
Перспективы проекта зависят от способности сторон отделить экономические интересы от геополитического противостояния. На текущем этапе шансы на полномасштабную реализацию выглядят ограниченными, так как ни одна из сторон не готова поступиться своими стратегическими позициями ради энергетического сотрудничества. Наиболее вероятным сценарием представляются ограниченные поставки в тестовом режиме, которые будут использоваться в первую очередь как инструмент политического диалога, а не как полноценное коммерческое предприятие.
Vzglyad.az
Читайте актуальные новости и аналитические статьи в Telegram-канале «Vzglyad.az» https://t.me/Vzqlyad
Тэги:
-1780923589.png&h=190&w=280&zc=1&q=100)
